проханов оккультный фильм казино рояль
новые казино онлайн

А если поймают, но не сильно : то транспортная компания к своим услугам по добыче левых сертификатов еще добавит моржу таможни. Именно поэтому компания вкладывает все свои знания и опыт в развитие бизнеса своих покупателей. Дорогая доставка. Д Без разбора. Естественно, на ваш один автомат сертификат никто делать не будет, это стоит сотни тысяч. Легкая настройка и установка - все на русском.

Проханов оккультный фильм казино рояль играть бесплатно игровые автоматы мегаджек

Проханов оккультный фильм казино рояль

Урал священный Александр Проханов. Янтарный корабль Александр Проханов - Игорь Орлов. Корабельных дел директор Исповедь технократа Александр Проханов - Миша Кузменко. Схватка за будущее Виктор Чепкин. Преображенный люд преобразует Россию! Олег Щукин. Мегамашина Олег Сергеев. Нас «вбомбят в каменный век» G8: новейшие смотрины Александр Нагорный. Понуждение к миру Владислав Смоленцев. Вкус победы Жора Судовцев.

На ком кровь? Андрей Фефелов. Наша родина без комплексов Война вчерашнего дня Не перевоплотить победу в поражение! Клинок Пятой империи Свет в конце Рокского туннеля И это - реформа? Мебель бы делать из этих людей Влад Стаковский. Министр без чемодана Яичко Сердюкова всмятку Александр Владимиров. Стоял перед мраморным столом с батареей стеклянных сосудов, в которых плавали головы.

Крайняя банка была пустой. Голографическая голова Ромула исчезла. Виртуоз двинулся к выходу посреди призрачных вспышек и сполохов. Голова Черненко растворила рот, и из нее вытекала синяя муть. Голова Троцкого бессильно и яростно кусала губки. Сталин забавно приоткрыл собственный рыжий кошачий глаз. Проходя мимо головы царя Николая, Виртуоз увидел, как над ней чуть золотится прозрачный нимб святости. Покинул «Стоглав», испытывая разочарование и вялость.

Глава 2-ая Дом на Бульварном кольце назывался «Дом Виардо». В нем во время российских гастролей селилась именитая французская певица Полина Виардо. Тут как будто бы ее в первый раз увидел Иван Тургенев. Их любовь продолжалась 40 лет, питая вдохновение великого писателя и служа великолепной «легендой», позволявшей резиденту российской разведки Тургеневу годами жить в Париже.

Дом, в стиле позднего ампира, менял жителей, перестраивался, лишался хозяйственных служб, два раза горел, пока, в конце концов, строительный гений позднейших времен не преобразовал ветхий, с древесными перекрытиями и облезшей штукатуркой дом в изящное, ультрасовременное сооружение.

Фронтон с лепным фризом, ионические капители, полукруглые окна — вот и все, что напоминало о старине. Их дополнили стеклянный купол над внутренним двориком, сталь и бетон конструкций, подземная автостоянка и конференц-зал, ресторан и все виды связи, зимний сад и деловые кабинеты. Все это послужило красивым поводом, чтоб «Дом Виардо» стал резиденцией экс-президента Рф Виктора Викторовича Долголетова. Обретя неформальный статус Духовного Фаворита, Ромул продолжал влиять на ход русской политики и опекал собственного преемника, сегодняшнего Президента Артура Игнатовича Лампадникова.

Духовный статус подчеркивался библиотекой, содержащей религиозные и философские тексты, а также несколькими гостиными, где Духовный Фаворит общался с представителями различных конфессий. С православными иерархами встречи протекали в гостиной с расчудесными древнерусскими видами, посреди которых выделялась чудотворная икона Казанской Божьей Мамы.

С мусульманами общение проходило в комнате, увенчанной голубыми и зеленоватыми изразцами, с затейливой арабеской на стенке. Иудеи ощущали себя уютно, когда лицезрели в центре комфортного и громоздкого стола девятисвечник, а на книжной полке отлично изданную Тору. Взгляд буддистов ласкал золоченый Будда с сапфиром во лбу, уменьшенная копия огромной скульптуры из буддийского храма в Шанхае. Конкретно тут, в «Доме Виардо», проходили пресс-конференции, на которые Ромул часто приглашал избранных представителей прессы.

Как постоянно в схожих вариантах, у входа толпились операторы с телекамерами, журналисты «кремлевского пула». Охрана кропотливо инспектировала аппаратуру, заглядывала вовнутрь объективов, изучила диктофоны и лохматые, как пекинесы, микрофоны. Попискивала рама сенсора, мурлыкал металлоискатель, скользя по спинам и бедрам ироничных, отпускавших шуточки визитеров. Журналисты заполняли полукруглый конференц-зал, ставили штативы, выбирая комфортные ракурсы, ненароком разведывали у распорядителей, будет ли в заключение фуршет.

Виртуоз был устроителем и куратором пресс-конференций, подбирал журналистов, утверждал обращаемые к Ромулу вопросцы. Он находился в примыкающей комнате, недоступный для сторонних глаз, следил действо на широкоформатном мониторе. На низком подие возник пресс-секретарь, импозантный, светский, кивая знакомым журналистам. Своими ухмылками и поклонами устанавливал меж собой и ними дружеские, практически панибратские дела, в которых сквозила железная беспощадность дрессировщика, явившегося в цирковой зверинец.

Через минутку возник Ромул. Как и в президентские времена, его встретили аплодисментами — дань уважения и благодарности. Но в аплодисментах отсутствовал былой, лишний интерес. Ромул был одет в черный, серьезный костюмчик и розовую рубаху без галстука, со стоячим воротничком, что придавало ему сходство с пастором и лишало былой светскости.

Это соответствовало виду Духовного Фаворита, в котором черты динамичного политика, резкого полемиста, волевого и бескомпромиссного правителя растворялись в мягеньких жестах, тихих ухмылках, плавных, емких фразах. Работа с опытным актером дозволила ему отрешиться при ходьбе от мощного взмаха левой руки, в то время как правая оставалась неподвижной, — признак упрямства и своенравия.

Он избавился от легкого заикания, когда рвущаяся наружу мысль опережала речь. Научился многозначительно молчать, печально и понимающе глядеть на собеседника, придавать своим словам овальную плавность и длительность, позволявшую хоть какое суждение облечь в философскую и поучительную форму. Он вышел и молниеносно оглядел зал. Виртуоз на его радушном лице выудил мелькнувшее разочарование. До этого его пресс-конференции собирали толпы журналистов, телекамеры забивали проходы, люди стояли вдоль стенок, и все место зала безпрерывно мерцало от бесчисленных вспышек, которые страстно выхватывали и уносили его хотимый образ.

На данный момент зал не был заполнен, оставались пустые кресла, и это полностью ожидаемое и объяснимое событие ранило его. Он не мог примириться с тем, что толпы журналистов рвались сейчас к его преемнику Рему, обделяя вниманием прежнего кумира. Ромул занял место за столиком, тронул стебелек микрофона. Зорко осмотрел зал, одними очами улыбаясь в особенности приятным ему журналистам.

Вы можете утолить свое любопытство, услышать исчерпающие ответы на тревожащие вас вопросцы, и полагаю, часть ваших тревог улетучится. Итак, начнем. Пожалуйста, — он протянул руку в зал, давая слово журналисту Первого телевизионного канала, который заблаговременно, в согласии с Виртуозом, приготовил собственный вопросец.

Вопросец был согласован с Виртуозом и должен был вначале задать всей пресс-конференции тон духовного общения. Поддержать у журналистского общества и у телезрителей, собравшихся у экранов, репутацию Ромула как общенационального Духовного Фаворита. Ромул отлично играл свою роль. Задумался, как будто погружался в глубины народного духа, в богословские сути и канонические толкования. Поднял голубые проникновенные глаза, бережно и осторожно подыскивая слова: — Объединение церквей продолжает начавшийся благотворный процесс объединения всего Российского Мира, рассеченного страшным двадцатым веком.

Канонически церковь не была рассечена, ибо нереально рассечь Христово распятие, рассечь Христову плащаницу, рассечь самого Христа. Но политические мотивы мешали двум нашим церквям служить литургию в общем храме. Сейчас эти препятствия устранены, и я счастлив, что в этом есть и моя умеренная роль. Хотя основным работающим лицом тут является Господь. Христос — Бог рыдающих, страждущих, взыскивающих правду, и не такими ли являются российские люди, омывшие весь двадцатый век своими слезами и кровью?

Виртуоз был доволен ответом. В нем была глубина, искренность, некая недосказанность, объяснимая необъятностью темы. Глас был мягок, но и тверд, как у проповедника, убежденного в истине. Мировоззрение не навязывалось, но звучало, как приглашение его поделить. Было ориентировано в сердцевину страдающего российского чувства, которое отзывалось благодарностью и любовью. Юный журналист был артистичен, заместо галстука его шейку закрывал шелковый шарф, и блокнот он держал так, как живописцы держат альбом для этюдов: — Государь Президент, — он произнес эти слова и смутился.

Замотал головой и здесь же поправил оговорку, — Виктор Викторович… — Ромул мягко улыбнулся, прощая журналисту ошибку, которая означала, что в очах почти всех он все еще остается Президентом. Оговорка была срежиссирована Виртуозом и произвела подабающее воспоминание. Журналисты забавно шептались, писали в блокноты, отмечая этот небольшой, но соответствующий курьез.

Не возмутит ли это российскую общественность, которая не допускает проведения на Красноватой площади гей-парадов и будет шокирована перенесением этих типичных манифестаций на космическую орбиту? Как правильно, что космическая «одиссея» Бориса Моисеева патронируется работающим Президентом? Виртуоз слегка усмехнулся. Придуманный им вопросец был с двойным дном. Дозволял Ромулу выступить ревнителем духовных норм, бойцом с растлевающими люд инфернальными силами.

И сразу тонко соединял с этими инфернальными силами работающего Президента, что было в интересах Ромула. Это Юрий Гагарин. Он олицетворяет русскую силу, благородство, красоту, целомудрие. Недаром его именуют — российский Ангел. Борис Моисеев — несомненная звезда. Он своеобразно смотрится на эстраде в окружении изнеженных юношей. Но не будем искушать офицеров наших космических войск.

А то ненароком кто-либо из этих обычных и незамудреных парней запустит противоспутниковое орудие, и мы лишимся нашей голубой звезды. Что касается работающего Президента Артура Игнатовича Лампадникова, то мы совершенно не так давно обсуждали с ним делему космического мусора, меры, которые могут уменьшить захламление космоса.

Виртуоз дал подабающее узкой язвительности Ромула. На его лице, выражавшем глубокомыслие, проникновенное сочувствие и тихую, свойственную мудрецам печаль, промелькнула шальная веселость, шаловливое молодечество, которое так нравилось народу во время его выступлений. Газета «Аль Пайс»! Таковая изможденность характерна для немолодых курящих журналисток, неутомимых в погонях за сенсациями, будь то локальные конфликты, небезопасные расследования либо светские рауты.

Испанка отбросила седоватую, упавшую на глаза прядь. Направила на Ромула носатое, землистого цвета лицо. Спросила, слегка коверкая российские слова: — Виктор Викторович, сегодняшний Президент Рф Артур Игнатович Лампадников на встречах в формате «восьмерки» показывает стиль общения, хороший от вашего. Он еще наиболее сдержан, пореже улыбается, не именует собственных партнеров на «ты».

Во время ужина в Рамбуйе он единственный из присутствующих был в галстуке. В парке Елисейского дворца он держался в стороне, как будто его не полностью принимают в семью глобальных фаворитов. Что за сиим скрывается? Замкнутость нрава либо возрастающая отчужденность России? Ромул, лишившись статуса Президента, утратил множество популярных ролей, посреди которых роль в «восьмерке» было самым красивым и желанным. Сейчас, оставаясь в стороне от «встреч на высшем уровне», он мучительно ревновал Рема, тайно ему завидовал.

То, что для вас могло показаться отчужденностью, есть просто черта нрава. Мы с ним чрезвычайно близкие люди, но и в дружбе он никогда не допускает фамильярности. Что касается галстука, он показал мне его перед собственной поездкой в Париж, и я одобрил его выбор. Ответ сопровождала милая ухмылка, но в голубых очах Ромула промелькнула тоска и злость. Он с трудом скрывал ревность. Выдал себя замечанием о галстуке.

Отдал осознать, что даже в таковых мелочах, как выбор галстука, работающий Президент зависит от вкуса и воли его, настоящего владельца Кремля. Виртуоз придирчиво следил утонченную игру Ромула, преуспевшего в науке лицедейства. Уроки мимики, декламации, жеста, взятые у актеров Малого театра, отправь ему впрок. Общаясь с журналистами, он облекал свои ответы в округлые, пластичные формы, как это приличествует Духовному авторитету.

Был преисполнен мудрости, терпимости, располагал к для себя меркантильную и скептическую журналистскую публику. Время от времени интонациями повторял патриарха, когда тот проповедовал нараспев, и в его пасторском голосе проскальзывали слезливые всхлипы и молитвенные воздыхания. Но при этом Виртуоза не оставляло чувство чуть уловимой фальши, ненатурального напряжения, которого до этого не было. Ромулу все труднее было управляться с избранной ролью.

Как будто его покидало вдохновение. Все сложнее давалась игра. Все меньше оставалось творческих сил, которые требовались для воплощения плана. Согласно плану, духовная власть Ромула оказывалась посильнее конституционных возможностей Рема. Духовидец был выше Президента. Народное обожание служило опорой неформального главенства 1-го над иным.

Все непревзойденное искусство Виртуоза, весь колдовской дар его политологических построений были воплощены в неповторимой модели, где оба фаворита помещались в единое властное поле. Это поле не дозволяло им распасться, удерживало обоих в нерасторжимом единстве, как 2-ух конькобежцев, выступающих в парном катании.

Четыре года Рем должен был изображать Президента при неусыпном контроле Ромула, а потом вновь передать ему возможности. Это мнимое двоевластие было изобретением Виртуоза, его высшим политологическим достижением. Он заведовал энергией народного обожания, преобразовывал ее в субстанцию власти.

Дозировал, распределял меж 2-мя полюсами, как поступает диспетчер неповторимой энергетической установки. Но в крайнее время управление давалось все сложнее. Установка выходила из-под контроля. Энергия, окружавшая Ромула, служившая источником его властного превосходства, начинала таять. Не просто таяла, а равномерно перетекала к Рему. Тот выпивал энергию Ромула, становился все посильнее и независимей. Равновесие полюсов нарушалось, установка могла взорваться. Виртуоз находил причину.

Все больше обнаруживал ее в том, что Рем, находящийся в Кремле, пребывал под действием гравитации великих святынь. Грановитая палата. Успенский собор. Гробницы князей и царей. Пантеон кремлевской стенки. Волшебный кристалл мавзолея. Сокрытый под Красноватой площадью «Стоглав» с батареей отсеченных голов. Все это благотворно повлияло на Рема, утяжеляло, увеличивало его массу, и субстанция власти перетекала от Ромула к Рему, как перетекает атмосфера с наиболее легкой планетки к наиболее тяжеленной и плотной.

Пресс-секретарь предоставил слово корреспонденту польского телевидения. Прекрасный поляк с золотистыми волосами, чуток шепелявя, спросил: — Газпром продолжает прокладывать трубы на восток и на запад. Обхватывает Европу и Азию, как щупальца осьминога. Не есть ли это форма российской имперской политики, осуществляемой с помощью «энергетического оружия»?

Сила Рф не в ее ракетах, не в ее углеводородах, а в глубинном, свойственном русскому человеку чувстве справедливости, братства, любви. Мы очень много мучались от самых различных империй, чтоб их любить. Вкупе с газом и нефтью мы экспортируем российское дружелюбие, вселенскую русскую открытость, о которой говорил Достоевский. Рассматривайте нас не как страну царя Петра либо Сталина, а как страну Пушкина и Толстого.

Виртуоз рассеянно выслушал ответ, найдя его слегка ходульным. Еще раз на уровне мыслей воспроизводил неповторимую конструкцию власти, которую строил по заданию Ромула в крайние месяцы его президентства. Окружал его ликующими партийными массами. Собирал вокруг сияние культурной элиты. Помещал в центр религиозных праздничков и военных парадов.

Экспонировал на фоне шедевров архитектуры и живописи. Создавал из него Отца цивилизации и Духовидца. Воина, перешагнувшего с поля боя в храм, сменившего разящий клинок на осеняющий крест. Когда преображение состоялось и Наша родина, в лице Ромула, утратила Президента, но обрела собственного Духовного Вождя, Виртуоз, как будто качественный хирург, произвел метафизическую трансплантацию органов от Ромула к Рему.

Уложил их рядом на 2-ух воображаемых операционных столах. На уровне мыслей разъял их грудные клеточки. Извлек из Ромула сердечко. Пересадил в Рема, прибегнув к волшебным заговорам и магическим заклинаниям, чтоб не случилось отторжения. В ночь, когда состоялись выборы Рема, это он, Виртуоз, задумал выход обоих из Спасских ворот, по брусчатке, в голубых вспышках света, под музыку группы «Любэ». Шли рука о руку, как будто два брата, Ромул и Рем, по имперской брусчатке, к ликующим массам, показывая единство государственного Духа и государственной Политики.

Шедевр его, Виртуоза, искусства, лучше остальных понимающего колдовскую природу власти. Из рядов поднялся корреспондент «Рейтер», стареющий плейбой в джинсовом костюмчике, с посверкивающей на груди журналистской биркой: — Мой вопросец касается известного «плана Долголетова», который был провозглашен в годы вашего президентства.

Вы обещали скорое развитие экономики, повышение производства, новейшие российские корабли и самолеты, новейшие дороги и мед центры. Не перебежал ли «план Долголетова» в многолетний «план Лампадникова»? Мы до сих пор не лицезреем новейших российских ракет и подводных лодок. Я ездил на каре из Москвы в Петербург и два раза менял колесо. Почему в Рф так и не произошел обещанный вами скачок? Ромул сжал губки в плотный бутончик. Его нос стал похож на проницательный хоботок. Глаза округлились и настороженно замерцали.

Уши удивительно оттопырились. Он вдруг обрел сходство с небольшим трусливым домовым, вызывавшим симпатию и сострадание. Это сходство служило поводом для множества карикатур и насмешек, наводнивших «Интернет». Виртуоз издержал много сил, чтоб повредить эту вредную ассоциацию, заменив ее иной. И итоге Ромула стали ассоциировать не с домовым Добби, а с актером Дениэлом Крейгом, сыгравшим Джеймса Бонда в «Казино «Рояль», что импонировало Ромулу, который не забывал свою причастность к разведсообществу.

Но нет-нет, но у Джеймса Бонда вылезали настороженные ушки домового Добби. Для вас они пока не видны. Но уже стоят на стапелях готовые к спуску сверхсовременные подводные лодки. Выруливают на взлетные дорожки самолеты 5-ого поколения. Поверьте, скоро Наша родина взмоет ввысь, как звездолет, и мир изумится новенькому Русскому Чуду. Мы, российские, медлительно запрягаем, да быстро едем. Потерпите еще незначительно, а позже начнете аплодировать. Ответ сохранял за Ромулом главные награды в становлении новейшей Рф и чуть приметно принижал сегодняшнего Президента, которого Духовный Фаворит был обязан брать под защиту.

Это давало осознать, кто при сегодняшнем двоевластии является слабеньким и мощным. Кто нуждается в защите и кто эту защиту осуществляет. Поднялся миловидный белесый германец в огромных, слегка нелепых очках: — Уважаемый Виктор Викторович, в политических кругах Москвы прогуливаются слухи, что как будто бы Президент Лампадников, по завершении 4 лет, хочет избираться на 2-ой срок.

А это, как мы осознаем, противоречит достигнутым меж вами договоренностям, согласно которым, опосля первого срока Президент Лампадников уходит, уступая для вас место в Кремле. Как бы вы могли откомментировать эти слухи? Вопросец был противным. Ранил Ромула в потаенное яблочко. Касался истязающей неопределенности, появившейся меж соратниками в крайнее время. Неопределенность усиливали слухи, умело распускаемые политическими интриганами. Меж соратниками назревал конфликт, которого страшился Виртуоз и старался его избежать.

Он лицезрел, как по лицу Ромула скользнула чуть приметная злая гримаса, но тот заслонил ее отлично усвоенной маской благодушия и милой усмешки. Президентов не назначают. Их выбирает люд. Наш люд владеет здравым смыслом и свободой выбора. Он трезво оценивает собственных фаворитов и на выборах воздает им по заслугам.

Природа власти такая, что она не поддается никаким уговорам. Она от Бога — так продолжает мыслить множество российских людей. Не будем тревожить публичное сознание непроверенными слухами. Не будем мешать Президенту Лампадникову в его сложной гос работе. Пресс-секретарь находил в зале кого-нибудь из тех, чей вопросец был заблаговременно согласован с Виртуозом и ответ на него мог сгладить возникшую досадную шероховатость.

Немолодой вальяжный журналист слегка замешкался. Промедлением пользовался его сосед, сделавший вид, что принял приглашение на собственный счет. Это был Илья Натанзон, узнаваемый интервьюер, которого в свое время обласкал и приблизил к для себя Ромул, но тот изменил собственному благодетелю и сейчас был занят тем, что писал книжку о Президенте Лампадникове.

Илья Натанзон бойко вскочил и шумно, трескуче, с легким грассированием, произнес: — Виктор Викторович, правда ли, что меж вами и Артуром Игнатовичем усиливаются трения? Во время недавнего визита в Москву Премьер-министра Италии, он не нанес для вас обычный визит, хотя все знают о вашей дружбе.

Схожих примеров много, и мы пристально смотрим за ними. Натанзон, небольшой, круглый, с румяным лицом, окруженным темной бородкой, посреди которой забавно шевелились красноватые сочные губки, смотрел на Ромула плутовато и отрадно, как будто лицезрел перед собой не человека, а ловко приготовленную яичницу. Ромул некое время молчал, бледнея и играя желваками.

Стал похож на костяную, тонко вырезанную шахматную фигуру. Резная кость лопнула, маска мудреца и духовного проповедника соскользнула, и в зал брызнула ядовитая струя ярости: — Послушайте, любезный, сможете смотреть в замочную скважину за собственной супругой, чтоб она не спала с сантехником. Но ведь дверь может ненароком открыться, да прямо в лоб.

Снова будут говорить о политическом убийстве, как в случае с Политковской. А всего-то сантехнику в сортир захотелось! В конференц-зале воцарилась тишь, в которой мерцали вспышки камер, запечатлевая яростного, с волчьей ухмылкой Ромула и сияющего Натанзона, ставшего мгновенно центром мирового скандала. Виртуозу стало худо. Он вдруг остро ощутил неминуемый крах Ромула, вокруг которого исчезал магический ореол.

Истерический скандальный вскрик, прорвавшийся блатной жаргон свидетельствовали о том, что дни Ромула сочтены. И никакие ухищрения Виртуоза, никакие качественные затеи не вернут ему власть, от которой тот, по загадочным причинам, сам отказался, передав ее недавнему другу и сподвижнику.

Этот истерический срыв указывал, как будет сокрушен Ромул, какими средствами воспользуется конкурент, чтоб победить соперника, какую дурную услугу окажет Ромулу его мнительная раздраженная натура. Ему, Виртуозу, не остаться в стороне от неминуемой беспощадной схватки.

Чью сторону он изберет? Кому передаст орудие политической борьбы, смертоносное орудие власти? Испуганный пресс-секретарь махал рукою, поднимая с места корреспондента «Российской газеты». Тот, чувствуя вину за скандальную оплошность, торопливо встал, заикаясь, произнес: — Уважаемый Виктор Викторович, как вы прокомментируете сведения о том, что на Урале найдены фрагменты черепа цесаревича Алексея?

Означает ли это, что в Петропавловской крепости захоронены не царственные останки? Ромул уже овладел собой. К тому же, и вопросец дозволял возвратиться к глубокомысленному тону и величавому выражению лица. Он вновь был Духовным Фаворитом цивилизации, чьи помыслы одухотворены выше.

Но любая частичка праха, любая святая молекула прорастает, дает о для себя знать, вопиет. Мы собираем эти частички, как собираем тело рассеченной Рф. К этому я постоянно стремился и буду стремиться. На этом пресс-конференция завершилась. Журналисты собирали штативы, укладывали камеры. Устремлялись в фуршетный зал, где их поджидала вкусная пища и выпивка. Ромул, благожелательный и осанистый, покидал зал, стараясь не взмахивать левой рукою.

Виртуоз различил в массе журналистов бородатенького торжествующего Натанзона. Они встретились в «русской гостиной» с чудотворной иконой Богородицы, длинноватым столом и стеклянными шкафами, в которых, как будто в ризнице, красовались усыпанные каменьями кубки и серебряные ларцы, золотые, с рубиновыми очами павлины и древние книжки в томных переплетах, инкрустированных самоцветами. Ромул был возбужден состоявшейся пресс-конференцией.

В нем не было торжествующего самодовольства, как в былые президентские времена, когда часами он жонглировал остроумием, властной драматичностью, суровыми намеками, выходя победителем из интеллектуальной схватки. В нем бурлило нетерпеливое раздражение, сознание собственного поражения. Виртуоз сочувствовал, был готов поделить с ним горечь неудачи.

Это правда, что его перекупил Лампадников? Молвят, кончает о нем подобострастную книгу? А ведь стелился передо мной, как коврик. Суку мою взасос целовал, она позже, бедная, недельку чихала от чесночного аромата. Кто его сюда притащил? Неуж-то ты? Позови попов, пусть освятят помещение! Виртуоз не отвечал, ожидая, когда погаснут малиновые пятна на бледноватом лице Ромула и его умная, усмотрительная воля снова обретет способность повлиять на окружающий хаос, отсекая более небезопасные его проявления.

Небольшой, ладный, с верткими движениями дзюдоиста, он умел уходить от лобовых столкновений. Был способен круто поменять ход мыслей, подобна горнолыжнику на скользком склоне, бросающем тело в крупно виражи. Желаю их проверить. Желаю заглянуть им в глаза. Ежели прилетают скворцы, означает, пришла весна. Ежели возникают изменники, означает, власть начинает слабеть.

Ожидал, когда ледяные, голубые глаза Ромула оттают и задрожат живым хохотом. Оба рассмеялись, и хохот Ромула был заливистый, детский, счастливый. Прошел мимо Виртуоза и на ходу быстро, благодарно пожал ему локоть. Сиим я начинаю мою президентскую кампанию. Это лишит Лампадникова политического маневра, сорвет его намерение избираться на 2-ой срок.

Подтвердит превосходство духовной власти над светской. Все, как ты говорил, Илларион. Я лишь красиво ее оформил. Все идеи твои. Ты умеешь ненавязчиво и необидно одаривать меня своими идеями. Благодарю тебя за это, мой друг. В этих, нехарактерных Ромулу словах благодарности проскользнула беззащитность, даже мольба.

Он просил не оставлять его 1-го в момент, когда все вокруг начинает двоиться, расслаиваться, становится зыбким, двусмысленным. Ромул, по необъяснимым причинам, отторг возможность остаться Президентом на 3-ий срок. Породил мучительную и нестойкую конструкцию власти — «один в двух» и «два в одном». Осуществлять ее было настолько же тяжело, как сохранять термоядерную плазму в установке Токамак, когда удерживающая оболочка из магнитных полей то и дело рвется и огнедышащий язык выплескивается наружу.

Эта голова совершает фантастические полеты, над дивными озерами и лесами, золотыми куполами и пагодами. Таковой красы нет на земле. Я оказываюсь на безымянных планетках под полумесяцами и лунами, как на картинах сумасшедшего Ван Гога. А то вдруг попадаю в ловушку зеркал, которые отражают меня нескончаемо, и я не могу осознать, где я, а где мои отражения.

Становлюсь каким-то числом и испытываю сладость первой влюбленности. Превращаюсь в другое число, и мне охото рыдать, как в тот день, когда погибла мать. Либо вдруг я испытываю кошмар, тот, когда мне позвонил Президент Америки и сказал, что его лодка протаранила наш атомный «Курск». Во время этих полетов меня сопровождал дивный поющий глас некий замечательной дамы. Ты, Илларион, был кое-где рядом, что-то требовал от меня, а я не мог для тебя ответить, поэтому что слушал дивный дамский глас.

Кто это пел? Виртуоз знал, какие полеты ему приснились. Галлюцинации, порожденные бразильскими грибами, были настолько сильны, что втянули в себя не лишь сознание самого Виртуоза, но и душу Ромула, которую он увлек в умопомрачительный сон. Виртуоз был уверен, что под стоячим воротником, закрывавшим шейку Ромула, таится нечто, что подтверждает действительность лунатического сна.

Эти стенки сберегли ее глас, и твой ночной слух улавливает отголоски. Думаю, влюбленность в Полину помешала ему выполнить поручение российского правителя и предотвратить роль Франции в Крымской войне. Позволь, я поправлю. Глава 3-я В «Дом Виардо», в гостиную с чудотворной иконой, собирались приближенные Ромула. Они составляли ближний круг в период его президентского правления.

Опосля добровольного отречения, перейдя в услужение к новенькому Президенту, поддерживали репутацию Ромула, как Духовного Фаворита. Все были отлично известны Виртуозу, как садовнику известны взлелеянные им цветочки. Каждого он взращивал, поливал и подкармливал удобрениями, добиваясь цветения. Заполнял ими придворную оранжерею.

Каждый владел неподражаемым цветом и запахом, потрясающе смотрелся в многоцветном букете, излучал приторное благоухание власти. Именитый кинорежиссер Басманов явился первым и сердечно расцеловался с Виртуозом, пощекотав его щеку лохматыми холеными усами. Виртуозу он казался пышноватой, белоснежной астрой с обилием проницательных бархатистых лепестков. Следом возник председатель правящей партии Сабрыкин, сухощавый, с землистым лицом и колющейся щеткой усов, которому в мире цветов соответствовал твердый садовый василек.

Директор Федеральной службы сохранности Лобастов, большой, слегка заторможенный и расплывшийся, имел глубинное сходство с фиолетовым гиацинтом, чье удлиненное сочное соцветие окружено чуть приметным пламенем. Министр иностранных дел Валериев, угловатый, лысый, с выпуклыми надбровными дугами и длинноватыми руками, ассоциировался с садовым колокольчиком, неприхотливым, выцветающим на солнце до седоватый белизны.

Министр обороны Курнаков, большой, упитанный, кипящий энергией и энтузиазмом, был золотой шар, украшение хоть какого палисадника. Мэр Петербурга Королькова, немолодая, с плотным крупом и тяжкой поступью дама, обладавшая, благодаря хирургическим и косметическим ухищрениям, ласковым лицом тридцатилетней кросотки, была белоснежной лилией, сочной и маслянистой, как сливки. Директор правительственного телеканала Муравин, благодушный, вальяжный, погрузивший длинноватую сухую кисть Виртуоза в теплую мякоть собственной ладошки, был малиновым пионом с золотистой сердцевиной.

Министру индустрии и энергетики Данченко, лысому, с большими губками и умными очами навыкат, соответствовал львиный зев, облюбованный пчелами, которые охотно погружают свои лапки и голову в сладкую пасть цветка. Крайним явился митрополит Арсений, в темной рясе, с драгоценной, испещренной бриллиантами панагией.

Большой, крепкий, он напоминал деревенского мужчины с седоватый бородой, большим носом и косматыми бровями, из-под которых поблескивали темные, суровые, время от времени плутоватые глаза. Посреди цветочных аналогов ему соответствовал мясистый, тяжеловесный георгин вишневого цвета, в алмазных каплях дождика. Как лишь вошел Владыка, все потянулись к нему за благословением. Виртуоз со стороны не без драматичности следил, как неудобно они целуют могучую лапу митрополита, вытягивают губки к панагии, как будто желают всосать сияющие алмазы.

Только режиссер Басманов, близкий к монархическим и церковным кругам, сделал всю операцию ловко и благостно. В ожидании Ромула похаживали по гостиной, обменивались новостями. Ощущали себя сплоченным братством, благополучие которого поддерживается невидимой сутью, обитающей в пределах розовой кремлевской стенки с золотыми шарами соборов.

Виртуоз следил за визитерами, каждый из которых был должен ему своим восхождением и влиянием. Но и он не мог обходиться без их, зависел от их талантов, мозгов и капризов. Ваша сценическая площадка — вся страна, а зрители — весь мир. Мне кажется, я мог бы снять классный кинофильм по одному из ваших сценариев. Виртуоз с наслаждением выслушал узкую лесть.

Цветок белоснежной астры щекотал его проницательными лепестками, заманивал в свою белую глубину. Как знать, может быть, для этого мы собрались тут сейчас. Никто, не считая вас, не создаст кино муниципального масштаба. Заинтриговав Басманова, он отошел к митрополиту, приблизившись к его вздымавшемуся под рясой животику, на котором блестели бриллианты. Естественно, он далековато не молод, как и все мы, может болеть.

Вправду, ездил в Швейцарию, чтоб показаться доктору Кляйнеру, кстати, католику. Но кто-то в Патриархии упрямо распространяет слухи о скорой кончине Святейшего, о близком избрании новейшего Патриарха. Согласитесь, это вредит церковным делам. Виртуоз знал, что источником слухов является сам митрополит Арсений, участвующий в острой внутрицерковной схватке за будущий патриарший престол. У Арсения посреди епископов было много врагов, ему припоминали скандал по поводу торговли табаком и водкой, к которой он типо был причастен.

Но Кремль благоволил Арсению, исповедующему муниципальную философию Иосифа Волоцкого. В случае скорой и неизбежной кончины сегодняшнего Патриарха, Кремль поддержит кандидатуру Арсения. Митрополит — тяжкий георгин темно-вишневого цвета, раскрыл свои мясистые лепестки властно и царственно, господствуя посреди иных цветов. Виртуоз любовался его зрелой, тяжеловесной красотой. Злокозненные слухи исходят от тех архипастырей, которые сеют семечки раскола в нашей церкви, винят сегодняшнего Патриарха в том, что он очень тесновато прильнул к власти, не внемлет народному стону и ропоту.

Я же, как вы понимаете, Илларион Васильевич, постоянно проводил и провожу политику соединения светских усилий власти и духовных радений церкви в деле укрепления основ православия и Страны Русского. Митрополит благожелательно и твердо смотрел на Виртуоза.

В его умных очах было превосходство тысячелетней церковной традиции над короткосрочными и эфемерными претензиями светской власти. Правда, что ли? Загадайте желание». Я загадал. Твердый садовый василек ощетинился колющимся соцветием, напрочь лишенным аромата.

Чтоб в нашей возлюбленной партии возникла хоть одна голова, которая задумывалась бы не о собственном разбухшем кошельке, а о государстве. Время от времени я смотрю на вашу массу, и она мне припоминает стадо быков на водопое. Все схожие, скупые, тупые и травоядные. Зелень обожают. Снова белоснежной ночкой промчаться на катере по каналам, посреди дворцов и парков.

Не забуду, как мы пили с вами шампанское среди Невы, чокались бокалами с крейсером «Аврора». Белоснежная лилия пленительно растворяла душистые лепестки, излучала свежесть и девственность. И хотелось приблизить губки к цветку, растворить нежное лоно, целовать в интимную сердцевину.

Вы, Илларион Васильевич, самый завидный кавалер Рф, — чуток жеманно улыбнулась кросотка, переступив томными, одутловатыми ногами. Виртуоз, как будто шмель, перелетал с цветка на цветок. Все цветочки взрастали под ласкающим солнцем власти. Поправлялись ее живительными лучами.

Поворачивали в сторону властного светила проницательные венчики. Светило текло по небосводу, меняло свое размещение, и цветочки следовали за ним, обращая в его сторону свои лепестки. Солнце власти переместилось от Ромула к Рему, и цветочки, согласно собственной природе, отворачивались от Ромула и тянулись к Рему.

Это поведение царедворцев Виртуоз не мог поменять, даже ежели бы зажег над головой Ромула искусственное солнце. Ромул возник в гостиной в один момент, порывистый, стремительный, исполненный раздражения, забыв о собственной осанке Духовного Фаворита. Его левая рука совершала резкие взмахи, а правая была прижата к бедру, как будто он придерживал эфес сабли. Резко и неприветливо поменялся со всеми рукопожатиями.

Подошел под благословение и, казалось, через силу, с брезгливостью, припал к пухлой фиолетовой руке митрополита. Виртуоз расценивал эти нервические проявления, как рвение вожака подтвердить свое главенство в стае, в которой обнаружились признаки неповиновения.

В базе вида лежит композиция «два в одном» и «один в двух» — разделение и слияние 2-ух полюсов. Светского, политического, оговоренного Конституцией и представленного законно избранным Президентом Артуром Игнатовичем Лампадниковым. И духовного, неформального, основанного на глубинном народном доверии и магическом чувстве, из которого родился статус Духовного Фаворита Рф, представленного вашим покорным слугой… Виртуоз потупил глаза, не позволяя читать в их всплески драматичности и веселья, знаки острого внимания либо скукотищи.

Произнесенное Ромулом соответствовало зодиакальному символу Весов, на чашах которых, посреди звезд и светил, поместились Ромул и Рем, оба маленькие и ладные, как две однообразные гири. Стрелка весов совпадала с вертикалью, показывая принцип вселенского равновесия, нарушение которого могло обернуться падением звезд и смертью Вселенной.

Он мой друг, практически брат. Я передал ему не просто мой малахитовый кабинет в Кремле. Я передал ему мои начинания, мои незавершенные деяния, передал страну, которую чуть удалось спасти от исчезновения и которая просит непрерывных, неусыпных радений. Передавая ему власть, я задумывался также о вас, моих сподвижниках, благополучию которых я отдавал все свои силы, взращивая из вас деятелей государственного масштаба.

При неправильном выборе преемника это благополучие могло бы оказаться под опасностью. Оно окажется под опасностью, ежели нарушится равновесие полюсов, и вихри дисгармонии сметут страну и ее правящий класс. Артур Игнатович — идеальный государственник, профессиональный юрист, блестящий знаток Римского права. Но Закон, создающий материальный основа страны, дополняется благодатью, дарованной в Духе. Две эти силы обеспечивают мощь страны. Так было в старом Риме, в Столичном королевстве, в Сталинской «красной» империи.

Страны падают, когда разрушается двуединство «два в одном» и «один в двух»… Виртуоз отдавал подабающее лексике Ромула, в которую тот облекал запутанную политологию. Ту, которая была применена им, Виртуозом, для сотворения необычной, двухкупольной архитектуры власти. Две главы одного собора покоились на сложных опорах, вертикальных столпах, горизонтальных растяжках, удерживались монолитом стенок и фундаментов. Конструкция могла быть нарушена порывом ветра, либо грунтовыми водами, либо голубиной стаей, перелетевшей с 1-го купола на иной, либо неравномерностью сусальной позолоты, покрывавшей купола, либо ласточками, уносящими с куполов частицы золота.

Легкая птица склюет золотую крошку, равновесие нарушится, и собор начнет падать, купола провалятся, великолепное сооружение обрушится на головы молящейся паствы. Неописуемыми усилиями я приостановил, заморозил, заковал в ледяную глыбу народную ненависть. Я приостановил революцию, казавшуюся практически неизбежной, когда алчные, плотоядные, ненастные волки проглотили все народное богатство.

Всю нефть и газ, алмазы и пахотную землю, фабрики и банки, и оставили голый, нищий, ненавидящий люд без средств существования. Революция, которая обязана была разразиться, была бы страшнее революции семнадцатого года. Все светила экономики от Гайдара до Ясина, весь цвет управленцев от Чубайса до вас, государь Данченко, все сливки интеллигенции от Виктора Ерофеева до вас, государь Басманов, все мэры и губернаторы от Лужкова до вас, госпожа Королькова, были бы повешены на фонарях от Пушкинской площади до Манежа.

Тротуары были бы скользкие от мозгов эстрадных звезд и управляющих телевизионных каналов, не правда ли, государь Муравин? По Москве-реке мимо ликующих толп поплыли бы трупы миллиардеров из перечня журнальчика «Форбс», с обрезанными ушами и носами, и никто бы не сумел распознать в их Вексельберга либо Фридмана, Дерипаску либо Прохорова. Нынешний гражданский мир обеспечен «глубокой заморозкой» всей социальной жизни, а также согласием и равновесием духовного и политического центров, братскими отношениями меж Президентом страны и ее Духовным Лидером… Виртуоз вдруг остро, до сладкой боли в паху, ощутил свое господство над всеми, кто принципиально восседал за широким столом.

Над тем, кто властно и нервно витийствовал, и тем, кто в малахитовом кабинете Кремля в эти минутки говорил по телефону с Президентом Америки. Все они были частью великолепной машинки, сконструированной им. Ее чертежами владел лишь он. Ухаживал за ней, смазывал трущиеся части, шлифовал до блеска шероховатости, регулировал пульсацию частей. Эта машинка власти обретала свою жизнь и целостность в его неусыпном сознании, в его изобретательном разуме, в творческой, ни на секунду не ослабевающей воле.

Стоит ему пожелать, и она остановится. Стоит подпасть под сатанинское искушение, поддаться обольщению Герострата, и он выключит из цепи управления крохотный нейрон собственного мозга. Хрупкая цепь разомкнется. Машинка пойдет вразнос.

На улицы Москвы выльются ненавидящие толпы. Запылают дома и дворцы. Воспламенится Кавказ. Бешеные кланы начнут убивать друг друга. Губернии обхватит война. Отломятся Урал и Сибирь. Лихие банды захватят власть в городах и селеньях. Великий хаос, страшный российский бунт затянут мир в испепеляющий ад. Он пресек в для себя этот темный фонтан воображения.

Это было искушение, которое переживает командир стратегической ядерной лодки, рассматривая устройство, способное вскипятить океаны, согнуть земную ось, перевоплотить планетку в плазму белоснежного газа. Вы желаете, — он грозно, с потемневшими от гнева очами, воззрился на министра Райкова, — желаете пригласить на запуск неповторимой ракеты Президента? Ему передать лавры этого стратегического успеха? Разве не я лично стимулировал создание «Порыва», способного преодолевать южноамериканские антиракеты в Польше и Чехии?

Разве не мое присутствие мы оговаривали с вами три месяца назад? Так огласить, по принципу: «Вы — нам, а мы — вам»! Чем еще щеголяли профессионалы спагетти и вермишельные философы? Министр покраснел от обиды, что-то начал обосновывать, шлепая толстыми губками. Но Ромул резко его оборвал: — Запуск перенести на июль.

Я не поеду, но и Президент в эти дни пусть щебечет с Саркози и его вянущей топ-моделью. Члены ареопага нахохлились, как скворцы под дождиком. Ромул плотоядно, по-ястребиному набросился на министра индустрии и энергетики Данченко: — Вы же, напротив, прохлаждаетесь на Бурейской ГЭС.

Почему вышли из графика? Кто обещал использовать 6-ой блок в третью годовщину моего выступления в Кремле «О развитии Далекого Востока»? Ежели не мы оседлаем электростанциями дальневосточные реки, то их оседлают китайцы. Через месяц доставим по воздуху, на «Руслане», колесо 6-ой турбины весом в девяносто тонн.

Зрелище, скажу я для вас, классное. Приезжайте, подержитесь за лопасть. Телевидение покажет сюжет: «Колесо турбины — колесо истории». Но она ему приглянулась, как нравился деятельный и расторопный министр. У него что, прадедушка раввин? Либо его супругу зовут Ребекка? Я столько сил дал, чтоб на Ближнем Востоке у нас возник козырь, которым бы мы могли шантажировать Америку и Израиль. Я в Кремле воспринимал фаворита «Хамас», и, признаюсь, он приглянулся мне куда больше, чем израильский премьер, олицетворение простатита и педофилии.

А чтоб сгладить неловкость, мы убыстрили поставку «Хесбалле» противотанковых систем «Корнет», а организации «Хамас» прирастили финансовую помощь. Умные глаза под выпуклыми надбровными дугами замерцали тревожно и печально. Как будто бы доска того же размера, с таковыми же знаками, что и та, которую вы установили в мою честь на той же школе, ибо мы, как почти всем понятно, оканчивали одну и ту же школу.

Вы вправду так привержены мемориальным доскам? А, может быть, маленькой бюст Лампадникова работы художника Шемякина, который умеет изобразить человека наподобие насекомого? Либо небольшую урну с прахом, не Лампадникова, очевидно, а его возлюбленного песика, который год назад погиб от чумки? Залейте его буковкы не золотой, а серебряной краской! Сейчас же позвоню в Смольный, — отчеканила Королькова с комсомольской исполнительностью и преданностью.

Не избежал приреканий и директор ФСБ Лобастов. С тех пор, как мы обсуждали эту тему, на веб-сайте возникли номера счетов в Нью-Йорке, в банке «Барклай», в «Дейчебанке», на Кипре, на Каймановых островах и еще бог знает где, на общую сумму 40 млрд баксов, и типо это счета мои. Там возникла информация о том, что это я лично дал приказ спецназ открыть огонь из огнеметов и танков по школе в Беслане.

Перехват моих переговоров с Президентом США во время трагедии «Курска», где типо я готов закрыть глаза на причастность к катастрофе американской подводной лодки и обещаю Президенту Америки не выручать гибнущих моряков. Там вывешены отвратительные снимки, изготовленные в английском отеле «Дорчестер», на которых и развлекаюсь с британской топ-моделью.

Гнусные комиксы, изображающие меня и Президента Лампадникова, целующихся взасос на кремлевской брусчатке. Неуж-то вы, Лобастов, бессильны закрыть этот сайт? В крайний раз мы засекли его в Мексике. Пусть раскроит голову держателю веб-сайта, как это сделал Меркадер Троцкому! Ведь сможете, когда хотите? Либо вы не желаете, Лобастов?

Раздражение Ромула сделало его схожим на рассерженного лисенка — заострившееся лицо, слившиеся проницательный нос и дрожащие губки, длинноватая, с блестящим оскалом ухмылка, яростные глаза. И все это нацелилось на фаворита правящей партии Сабрыкина. Его землистое лицо ссохлось, щетка седых усов дрожала над верхней губой. Что это за группа, желал бы я вас спросить? Кто стоит за данной восхитительной инициативой? Разрешите, я объясню… — залепетал Сабрыкин.

Что «объясню»! На ваших очах создается антипартийная и, я бы произнес, антигосударственная группа, и я узнаю о этом не от вас, а от сторонних людей! Кто за ними стоит? Кто финансирует? Может быть, «узник совести» Ходорковский, который один раз уже захотел скупить все думские фракции, и где он теперь? Либо английский фигляр Березовский, который поклялся больше не допустить меня в Кремль и сделать все, чтоб я вновь не заступил на место Лампадникова? Это никакая не группа… — пробовал объясниться Сабрыкин.

Партию, которую я лепил из комков сырой глины! Лепил каждого члена, как лепят горшки, а позже обжигают в печи! В каждый горшок я вдувал дух, вкладывал мозги, давал ему место в организации, обеспечивал финансированием! Я и вас, Сабрыкин, слепил из придорожной грязищи вашего Уржума. Я ведь вас могу затолкать обратно в ту канаву, из которой вас палкой выковырял!

Его слабость и ничтожная безответность лишь гневили Ромула. Как это делал Иосиф Виссарионович. Всех бандитов с криминальным прошедшим — под нож! Всех коррумпированных, связанных с олигархами — под нож! Всех педофилов и гомосексуалистов — под нож! Всех агентов иностранных разведок и запатентованных предателей под нож! Всех дебилов и душевнобольных — под нож! Кто же остается, Сабрыкин? Лишь вы? Либо вы тоже один из них? Партия ваша, и никому ее не отдам!

Лишь прикажите, и объявим Президенту импичмент! Преждевременное прекращение возможностей, и вы снова Президент! В чем я таком провинился? Он наслаждался, торжествующе поблескивал очами, продолжая мучить Сабрыкина. Никаких там щук двухпудовых с кольцом царя Петра. Вы тайно готовите съезд, на котором Лампадников будет объявлен фаворитом партии и выдвинут на 2-ой президентский срок! Вот для вас крест, перед чудотворной иконой!.. Пусть меня молнией расшибет в сию же минутку, ежели вру!..

Он выскочил из-за стола. Рыдая, ухнул на колени перед образом Богородицы. Стал креститься, сотрясаясь плечами. Ромул выжидал, пока рыдания не перебежали в сплошной истерический вой. Встал, подошел к Сабрыкину. Поднял, приобнял за плечи. Ты человек православный, не станешь лгать перед образом.

Работай далее. У нас впереди много дел. Тот вздрагивал худым телом, сморкался в платок, отирал глаза. На седоватых усах, как дождик на весенних вербах, поблескивали слезы.

Спасибо!Взяла себе как играть в обезьянки в казино вулкан людям))) Ваша

Очень просто играть в онлайн в игровые аппараты бесплатно еще

На сцену погони с паркуром издержали 6 недель. Пешее преследование — новость для кинофильмов о английском шпионе. Покрой костюмчика в финальной сцене дублирует модель, пошитую для Шона Коннери в серии года. Прогулочные яхты не появлялись на каналах Венеции много лет, власти городка выдали особое разрешение кинематографистам. Ошибки в кинофильме Письмо о отставке Бонд кончает словом «Sincerely», это выдает в нем американца. Хоть какой грамотный англичанин написал бы «Yours sincerely».

Во время дефибрилляции красноватый проводок на мгновение отсоединился от аппарата. В действительности таковая помощь от Веспер лишь прирастила бы аритмию. Страшная для жизни желудочковая тахикардия отдала бы характеристики на мониторе, а не В ходе предотвращения теракта в аэропорту шпион снимает куртку, а позже опять оказывается в ней. Там же разбитый кар милиции опосля остановки произвольно разворачивается на градусов. Шины грузовика-заправщика на взлетной полосе пробиты, а потом опять целые.

Правила общества 1. Запрещено нарушать главные правила Пикабу нет мусору, оскорблениям, вбросам, рекламе, политике. Запрещены посты не по теме, посты о поиске кинофильмов и неинформативные посты. В случае несоответствия теме общества либо неинформативности пост будет удален в общую ленту.

Категорически запрещены спойлеры без специального тега либо предупреждения как в постах, так и в комментах. Ставьте корректные теги при разработке поста и указывайте в заглавии сущность. Для постов с видеообзорами непременно указывать тег "видеообзор".

Фильм проханов рояль оккультный казино онлайн казино platinum

Гордон: Мобилизация – начало полного конца России. Объявив ее Путин сказал: «Ребята, мы обосрались»

Казино «Рояль» (фильм, ) — У этого термина существуют и другие значения, см. Казино «Рояль» (значения). Казино «Рояль» Casino Royale Жанр боевик приключенческий фильм Режиссёр Мартин Кэмпбелл Продюсер Майкл Г. Уилсон. Фильм Казино «Рояль» (Casino Royale, Германия, США, Великобритания, Чехия, ) – актеры, трейлеры, отзывы пользователей и рецензии критиков, похожие фильмы и кадры из него. Джеймса Бонда — Путина (Владимира Владимировича Бонда) — посылает в "Игру" престарелая, умудренная и всеведающая Руководительница стратегической разведки "М". Она же — Пифия, знающая всё наперёд. Она же — Судьба, благосклонная к И.